«Надо ради детей, ради их будущего, продолжать жить»
Как молодой казахстанке с двумя детьми удалось вернуться из Сирии и снова начать жить
В целях безопасности имена героев были изменены
В 2019 году спецслужбы Казахстана в рамках операций «Жусан» и «Русафа» вернули из Сирии и Ирака 420 детей. Большинству из них не было и шести лет. Среди них были Джамиль и его младший брат Амир, который никогда не был в Казахстане. Малыш родился в зоне конфликта и в Казахстане впервые увидел море. Вероятно, оно произвело на обоих братьев неизгладимое впечатление — теперь они грезят путешествиями, рассказывает мама мальчиков Сауле. «По возможности будем теперь осуществлять мечту», — уверенно добавляет она.
Сауле в ожидании второго ребенка в 2014 году отправилась в Сирию вместе с мужем и годовалым сыном. Родственникам супруги сказали, что едут в Германию на заработки. Такой вариант внутри пары действительно обсуждался, однако, в конечном счете, эмоции возобладали: «Мы с мужем вот эти запрещённые видеоролики посмотрели. В них было показано, как мучают мусульман — стариков, женщин и детей именно. Мы тогда задумались: если туда все едут, значит, мы тоже должны поехать и помочь. Почему-то у нас такая была миссия», — вспоминает Сауле.
По прибытии семье выделили отдельную жилплощадь, а мужа Сауле сразу забрали. «Он не воевал, а работал, потому что был хорошим механиком, его оставили. Там по профессиям смотрят. Он пропадал, мы его не видели. Утром уходит, ночью приходит», — говорит женщина. В 2018 году глава семьи погиб. Сауле признается, что на протяжении следующих двух лет откровенно тосковала по супругу. Сегодня нечто похожее стало проявляться и у её подросших сыновей: «Папу обычно вспоминают, потому что они его только запомнили. Как он приходил, им шоколадки покупал».
Любопытно, что и сама Сауле вспоминает из того времени лишь хорошие моменты. Рассказывая о пяти годах в зоне конфликта, она удивляется: «Столько терпения было ждать, сидеть, на это всё смотреть…». Молодая женщина с детьми проводила практически все свое время в четырех стенах и в совершеннейшем неведении о том, что происходит вокруг. Во дворе дома был оборудован окоп на случай бомбардировки. Приносили лишь продукты. В остальном дети пользовались теми книгами и игрушками, которые родители взяли с собой, уезжая из Казахстана.
Вернуться на родину Сауле с детьми удалось во время пребывания у курдов. «В лагере, когда мы уже прибыли, нам предоставляли новые палатки, еду, базовые продукты, матрасы, подушки. И мы в очередях вставали каждый день», — так женщина вспоминает свои будни в плену. Когда появился слух о возможной репатриации в Казахстан, Сауле утверждает, что не поверила. Однако, когда дело дошло до составления списка желающих, «кто хотел домой, на родину возвратиться, все прям побежали», отмечает она.
Сауле с теплотой вспоминает то, как после приезда с ней работали теологи и психологи. «Когда уже вернулись, конечно, глаза открылись. И люди хорошие очень попались. Вообще не было к нам никакого конфликта, агрессии. Наоборот, для нашего блага все было», — рассказывает она. Сауле с мальчиками переехала к родственникам — в деревне её ждали мама и брат. Адаптация продолжалась еще месяц: «Каждый день с нами работали. Нас прям готовили к обществу, как мы выйдем. Всё равно у нас был страх», — признается собеседница.
Уже летом — спустя несколько месяцев после возвращения — Сауле почувствовала, что болезненный период привыкания к новой реальности для нее закончился, в окружении родственников ей комфортно и спокойно. Дети, говорит она, тоже были в порядке: «Они не помнят, например, что там бомбы кидали. Они не помнят такие моменты, как что-то горело, что самолёты летали, потому что маленькие были». По ее словам, куда большее впечатление на мальчиков произвели аттракционы, парки и батуты уже здесь, в Казахстане. «Им это всё нравилось, такого же не было там, и они прямо хватались за всё. Лишь бы что-то увидеть, во что-то поиграть», — замечает она.
По части дошкольного воспитания в Сирии семье были доступны лишь организованные женщинами «развивашки» — благодаря им мальчики, приехав на родину, не испытали сложностей с языком. Сегодня они ходят в среднюю школу, хорошо учатся, дружат со сверстниками, а во внеурочное время занимаются футболом и изучают английский язык. «Дети у меня очень шустрые, любознательные. Старший сын хочет стать стоматологом, а младший — бизнесменом, хочет себе машину купить, у него уже такие планы мальчиковские», — улыбаясь, делится Сауле.
Сама она нашла свое призвание в волонтерстве. Сауле работает по программам реинтеграции вернувшихся семей и детей и использует свой непростой жизненный опыт, чтобы уберечь окружающих от такого опыта. Кроме этого, Сауле оказывает психологическую поддержку матерям, чьи дочери не вернулись из зон конфликта. Она не понаслышке знает, какой стресс переживают те, кто остался дожидаться своих взрослых детей дома. «Моя мама настрадалась из-за меня. И у нее до сих пор страх, что я куда-то уеду, что она еще раз меня потеряет. Она сейчас в деревне живёт, а я в городе, и она мне каждый день звонит», — говорит Сауле .
Находясь в Сирии, женщине удавалось поддерживать связь между бабушкой и внуками: «Когда там был интернет, я старалась отправлять фото детей, чтобы они видели, что всё хорошо с ними. Свои фото отправляла. На красивом фоне…». Родственники мужа живут в другом городе, свекровь Сауле тяжело переживает потерю сына, и пока женщине не удалось наладить с ней хорошие отношения. «Мы сейчас не общаемся», — отмечает она в ответ на вопрос о связи между мальчиками и родными со стороны папы.
Тем не менее, голос Сауле звучит бодро: «Оказывается, столько всего вокруг прекрасного, красивого. Раньше я этого вообще не замечала, даже не видела почему-то. А сейчас хочется жить, творить с детьми». Она трезво оценивает свою жизненную ситуацию, хоть временами уже и не верит, что пять лет провела в далекой Сирии. Рассуждая о том, что помогло ей так быстро и успешно адаптироваться, Сауле завершает разговор: «Только одна мысль была: надо ради детей, ради их будущего продолжать жить. Потому что ни одна мать не хочет, чтобы её ребёнок такую судьбу повторил. Я бы не хотела, чтобы они что-то где-то такое видели, где я была и видела. Вообще никому этого не пожелала бы».
