01.07.2007 г.: День защиты детей и благотворительный концерт в Коломенском – обзор прессы
BBC Russia, 1 июня 2007
В день защиты детей российские дети беззащитны
Имя Мадлен Маккан, четырехлетней британской девочки, пропавшей в Португалии, знакомо всей Европе. Об Алеше Люлькине и многих других российских детях не слышал почти никто.
Родителей Мадлен принимает Папа Римский, английские футболисты носят футболки с ее изображением, а представители португальской полиции созывают пресс-конференции, как только в расследовании ее похищения появляется новый поворот.
Вряд ли россияне так же хорошо знают имена Алеши Люлькина, Димы и Саши Бородулиных, Софьи Шарыкиной, которые, как и Мадлен, пропали без вести - скорее всего, были похищены.
По официальным данным, в России ежегодно объявляют в розыск почти 30 тысяч детей. Судьбу каждого пятого выяснить так и не удается. По данным российского отделения Детского фонда ООН ЮНИСЕФ, за последние несколько лет количество пропавших в стране детей выросло на 25%.
Дети пропадали в России и раньше. Но ни криминалисты, ни милиционеры не припомнят такой страшной весны: сообщения об исчезновениях и жестоких убийствах детей приходили из разных городов России чуть ли не каждый день.
19 марта в Красноярске пропадает пятилетняя девочка. Через неделю ее находят мертвой. 1 апреля в Новгородской области пропадает пятилетний мальчик. Его тело со следами насилия найдут через несколько дней. 27 апреля в Южно-Сахалинске находят тело пропавшего мальчика. Ему было 10. В Самаре 16 апреля убита девочка. Девять лет. 29 апреля - Алтай. Девочка. Восемь лет. 20 мая - Таганрог. Убиты две девочки. Ивантеевка. Москва. Красноярск. Оренбург. Петропавловск-Камчатский...
В Москве в центре города похищена 14-летняя девочка, а в Санкт-Петербурге - среди белого дня - кто-то украл брата и сестру. Ему - шесть, ей - 11.
31 мая у Софьи Шарыкиной день рождения. Ей исполнилось пять лет. Ее папа, Николай Шарыкин, наверное, отметит этот день очередной записью на сайте, посвященном Софье. Вот уже два года как Софью никто не может найти.
Это случилось в конце лета, 1 сентября 2005 года. Мама Софьи отправила девочку отдыхать в Крым, на Утриш, со своей близкой подругой Светой.
Утриш - побережье между Анапой и Новороссийском, на котором нет автомобильной дороги, а берег моря переполнен "дикарями" - вольными туристами с рюкзаками и палатками.
1 сентября Света с трехлетней девочкой отправились за водой на родник. На обратном пути Софья и Света поссорились, и Света оставила девочку "думать над своим поведением". Когда она вернулась, ребенка уже не было.
На следующий день Софью искали по всему побережью, обходя поселки, палатки, леса и горы. На третий день привели пограничников с собакой, позвонили в милицию, позвали сотрудников МЧС. Приехала следственная группа из прокуратуры Анапы, анапский поисково-спасательный отряд "Кубань-спас".
Спасатели прошли живой цепью лес, обошли местных жителей, но никто ребенка не видел. Софья исчезла. Когда в Утриш приехал Николай Шарыкин, активные поиски уже прекратились.
"Когда я ехал в Анапу, я не верил в то, что случилось, - говорит Николай Шарыкин, - пока не увидел город, заклеенный черно-белыми объявлениями с фотографией Софьи".
С тех пор никаких сведений о том, где находится его дочь, у Николая нет, за выкупом к нему никто не обращался. Розыск Софьи был приостановлен в 2006 году.
"Я не могу упрекнуть органы милиции в саботаже, - говорит Николай, - все-таки пропавший ребенок - достаточный повод для добросовестной работы, но они работают, как могут".
Родственники пропавшей Софьи к частным детективам не обращались: слишком дорого. "Наше общение с детективными агентствами заканчивается на этапе составления сметы: это десятки тысяч евро, - поясняет Николай, - в них работают бывшие сотрудники правоохранительных органов, которым, в отличие от милиции, не там просто получить информацию ни у министерства транспорта, ни у сотовых операторов".
За месяц до пропажи Софьи в этом же районе пропал мальчик из Москвы. Вместе с бабушкой.
Как пояснили BBCRussian.com в МВД России, ежедневно работать над розыском ребенка милиция не может: в среднем у каждого следователя 40 дел о пропавших без вести.
Самое эффективное время поисков - первые несколько недель, когда по горячим следам опрашивают родственников, знакомых, очевидцев. Если новых сведений о ребенке нет, розыск приостанавливают, а фотография ребенка уходит в отдел информации департамента уголовного розыска России.
Возобновление розыскных действий зависит от активности самих родителей и родственников пропавшего ребенка.
Если есть подозрения, что ребенок находится на территории другого региона или государства, его объявляют в федеральный розыск или, через Интерпол, в международный.
Но предотвратить похищение гораздо легче, чем найти ребенка и возвратить его живым и здоровым родителям.
Ольга Костина, лидер правозащитного движения "Сопротивление", которое занимается контролем над органами внутренних дел, считает, что не только милиционеры должны заботиться о благополучии детей.
"Школьников, похищенных в Красноярске, тащили по улицам города на глазах прохожих, и никто ничего не сделал, - говорит Ольга Костина, - к милиционерам надо обращаться для того, чтобы найти виноватых, а предотвратить такое преступление по силам самим гражданам".
По словам руководителя Центра правовой и психологической помощи в экстремальных ситуациях Михаила Виноградова, весенний всплеск преступлений над детьми в России мог быть цепной реакцией.
"Иногда СМИ излишне смакуют подробности убийства, что может подтолкнуть психически неуравновешенных к их повторению", - считает психиатр.
По словам Ольги Костиной, медицинского надзора над людьми, которые нуждаются в психиатрической помощи, не ведется: "Пока они сами не придут за лечением или не совершат преступления, они свободно гуляют и делают, что угодно".
Чаще всего жертвами преступников становятся дети из социально неблагополучных семей, которых подолгу оставляют без надзора.
Ольга Ременец, директор детских программ ЮНИСЕФ, считает, что нередко причиной трагедии становится "безответственное родительство": "родителям просто не достает навыков безопасного обращения с ребенком".
Ольга напомнила трагедию на Камчатке: папа оставил ребенка в машине, ключи - в зажигании и ушел за покупками в магазин. Неизвестный угнал машину, а четырехлетнюю девочку через несколько дней нашли задушенной.
Другая причина пропажи детей - детская порнография. В российском законодательстве до сих пор нет определения "детской порнографии". А по данным спецслужб США, где находится главный рынок сбыта, Россия и страны Восточной Европы - главные поставщики детей для съемок.
Когда же детей чудом удается вызволить из рук преступников, никто не знает, как им помочь дальше: в России нет центров реабилитации детей, ставших жертвами преступлений.
1 июня в России широко отмечают Международный день защиты детей. Только в Москве пройдет более 300 праздничных мероприятий. В зоопарке пройдут конкурсы и викторины, в Коломенском - благотворительный концерт, а на Воробьевых горах стартует фестиваль детского движения Москвы.
Вот только национальной службы поиска детей в России как не было, так до сих пор и нет. И пенять на государство в данном случае как-то не с руки: во многих странах службы поиска создают родители, фотографии пропавших детей на пакетах молока штампуют частные компании, а за детьми присматривают сообща.
И за чужим - как за своим.
Александра Шевелева
Эксперт Online, 6 июня 2007
Ребенок в собственность
Первый вице-премьер РФ Дмитрий Медведев предлагает усовершенствовать институт лишения родительских прав, практически не менявшийся с 1920?х годов. По его словам, существующий вариант является «предельно жестким, хирургическим, прерывающим все семейные связи». Действительно, российский механизм заботы о детях, лишенных биологических родителей, существенно отличается от западных образцов. Вместе с тем и проблем с неблагополучными детьми в современной России гораздо больше. На данный момент в России зарегистрировано 730 тыс. детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.
«Правовые конструкции должны развиваться вместе с развитием общества, это очевидный факт. Мы должны подумать, каким содержанием наполнить механизм лишения родительских прав, чтобы он выполнял и карательную, и стимулирующую функцию», — сообщил Дмитрий Медведев во вторник на всероссийском совещании, посвященном социально-демографическим вопросам и нацпроектам.
Институт лишения родительских прав, считает первый вице-премьер, сейчас «предельно жесткий, хирургический, прерывающий все семейные связи, включая и алиментные обязательства». При этом, по его данным, каждый год происходят все более частые лишения прав — «этот институт применяется жестко и без вариантов».
Медведев напомнил, что нынешняя система существует с 1920?х годов и лишь в последнем Семейном кодексе подверглась некоторым изменениям. Речь идет о введении ограничения родительских прав.
В этой связи первый вице-премьер предложил работникам социальной сферы и представителям профильных министерств задуматься, нужен ли в России институт патронатной семьи. По его словам, фактически такой институт существует, но юридически закреплен только в некоторых региональных законодательствах.
«Мы должны использовать все приемлемые варианты — от более эластичных форм до полноценных, от патроната до усыновления и удочерения», — пояснил он. В связи с этим «нам надо определиться: нужна ли такая форма, как патронатная семья, или нет, и если это действующая форма, то надо это отразить в Семейном кодексе», полагает Дмитрий Медведев.
Вместе с тем проблема лишения родительских прав весьма многогранна. Помимо проблемы необратимости или трудности возврата лишенных прав на ребенка, одновременно существует и проблема их отъема. Как рассказал «Эксперту Online» руководитель Центра социальных исследований и инноваций Евгений Гонтмахер, законодательство, связанное с семейными правами, чересчур либерально и отнять родительские права не так-то просто. «Лишить недобросовестных родителей родительских прав в нашей стране можно только в редких случаях – когда присутствует совсем уж вопиющее отношение к ребенку. В остальных случаях это очень сложно. Например, если его просто не кормят—не поят и им не занимаются, то отъем прав может превратиться в очень долгий судебный процесс, который ничем не закончится». Именно поэтому, по словам Гонтмахера, сейчас стремительно растет число безнадзорных детей, то есть детей, у которых формально есть родители, но которые при этом ведут асоциальный образ жизни. Таких, по оценке специалиста, около 1?2 млн человек, и их надо срочно забирать из семей. «Поэтому надо более жестко подходить к этой процедуре», — заключает специалист.
Однако одновременно возникает вопрос – куда отдавать таких детей? «Не в детские же дома, которые, по сути, являются детским ГУЛАГом», — говорит Гонтмахер. Единственный путь — развивать опеку и патронат. «Патронатная система подразумевает, что ребенок знает, что это не его родители, но они о нем заботятся. Такие родители получают детские пособия и зарплаты. По сути дела это работа», — объясняет Гонтмахер.
Патронат в России существует примерно с 90?х годов (в 1996 году – положение о приемной семье). На Западе же эти механизмы существуют уже давно. «Причем наиболее развита такая форма в странах третьего мира, например в странах Латинской Америки. У них другой менталитет, другое отношение к брошенным детям. Европейская культура менее продвинута в этом смысле, более склонна к общественным домам», — рассказала «Эксперту Online» кандидат экономических наук, доцент кафедры народонаселения экономического факультета МГУ Ирина Калабихина.
Сейчас в России патронат закреплен только на уровне регионального законодательства, а единого федерального закона нет. «Поэтому где-то густо, где-то пусто. Например, в Брянской области патронат очень развит, а где-то об этом вообще не знают. Надо принимать федеральное законодательство и оказывать юридическую и финансовую помощь семьям, берущим детей на воспитание», — говорит Гонтмахер. Пионерами патроната стали Пермь, Московская область, Калининград, Самара и др.
В большинстве стран мира вообще нет понятия «детдом». «Например, в США, если поступают сигналы, что с ребенком не все в порядке, то приезжают муниципальные власти, проверяют ситуацию, и если это действительно так, отдают ребенка родственникам, если их нет, то приемной семье. Такие семьи добровольно забирают детей, причем часто абсолютно бесплатно. Это все существует на волонтерских условиях», — рассказывает специалист.
По словам Калабихиной, патронат имеет и еще одно преимущество – его механизм устроен гораздо проще усыновления: «До некоторых пор механизм усыновления был единственным в нашей стране. Причем для того, чтобы усыновить ребенка, надо собрать немыслимое число справок, соответствовать многим критериям – финансовым и т. д. Патронат устроен гораздо проще. Детей можно взять на воспитание и отдать обратно, ребенок может сам вернуться в детский дом, если ему не нравится в приемной семье». К тому же, по оценкам московской общественной организации «Наша семья», экономически патронат также выгоднее — дешевле детдомов на 37%.
Что же касается необратимости лишения родительских прав, то, по словам Гонтмахера, здесь и правда есть перегиб, и однажды потерянные права не так-то просто вернуть обратно. Действительно, механизм необратимости должен быть пересмотрен, соглашается Ирина Калабихина: «Безусловно, механизм должен быть более гибким. Надо возвращать родительские права в случаях, если родители одумались».
Помимо различий в использовании патронатных механизмов есть и еще отличия от других стран. Например, как рассказала «Эксперту Online» руководитель психологического центра «Счастливая семья» Ирина Корчагина, если сравнивать Россию с остальным миром, то первое, что бросается в глаза, – это разное отношение к тайне усыновления. «У них проповедуется честность, и дети всегда знают о своих биологических родителях. У нас наоборот – существует тайна усыновления», — говорит Корчагина. Причины, по ее словам, кроются в установках, существующих в обществе. «Тайна усыновления существует в основном для общественности. Считается, что если об этом говорить на каждом углу, ребенок будет чувствовать себя ущербным. Хотя с точки зрения психологии лучше говорить правду. Я знаю множество случаев, когда люди, узнававшие, что они не родные дети своих родителей, испытывали страшный шок. Детская психика гораздо пластичнее и легче переносит удары», — рассказывает Корчагина. Хотя, конечно, в личных отношениях между усыновленным ребенком и приемным родителем может установиться любой вариант — это выбор родителей. Но для общественности тайна, как правило, хранится.
Вообще, по словам Корчагиной, сейчас вокруг детей-сирот существует масса нерешенных проблем. Во-первых, есть много людей, которые хотят нагреть руки на детях. Всем известно, что есть цены, сколько стоит здоровый ребенок. Образовался уже целый бизнес вокруг ребенка. Во-вторых, сегодня в нашей стране усыновить ребенка – это роскошь. Ведь пособия на детей просто смешные (с 1 января 2007 года пособие на одного ребенка в приемной семье составляет 4 600 рублей, а заработная плата одного родителя — 3 750). Часто возникают трудности с жильем. Наконец, бюрократия. «Чтобы усыновить ребенка, надо собрать немыслимое количество бумажек. Если бы надо было собирать такое количество бумажек, чтобы рожать, то, наверное, рожать перестали бы», — шутит Корчагина. В Америке, по ее словам, все наоборот – существует огромное количество фондов, групп поддержки, которые помогают родителям как можно легче пройти путь усыновления.
Есть и более кардинальный взгляд на институт лишения родительских прав. По словам руководителя программ защиты детей Детского фонда ООН (ЮНИСЕФ) Ольги Ременец, этот механизм вообще не должен существовать. «Надо сделать так, чтобы этот механизм вообще не был востребован обществом. В большинстве стран нет такой вещи, как лишение родительских прав, как и нет понятия – «интернат» или «детдом». Единственное, что могут сделать, – это ограничить права родителей на какое-то время», — рассказывает Ременец.
По мнению специалиста, должны существовать службы, выявляющие кризисы в семье на ранних стадиях: «Например, помочь найти работу, если у родителей проблемы с этим, оказать материальную поддержку, чтобы не довести ситуацию до такой, когда родителей придется лишать родительских прав». Сейчас, по данным Ременец, в России зарегистрировано 730 тыс. детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей (2,8% от общего числа детей). При этом 80?90% из них – это социальные сироты, то есть те, у которых есть родители.
Основные принципы, на которых должна строиться система заботы о детях-сиротах, по словам Ременец, должны быть таковы. Во-первых, должна быть обязательная поддержка кровной семьи. В случае отсутствия кровной семьи или в тех случаях, когда никаким образом не представляется возможным оставить ребенка в семье, приоритет должен быть отдан как можно скорейшему помещению ребенка в семью его кровных родственников. В остальных случаях приоритет должен отдаваться усыновлению прежде всего российскими семьями и во вторую очередь – иностранными.
Поясним российские юридические особенности лишения родительских прав. Родители, лишенные родительских прав, во-первых, утрачивают все права, основанные на факте родства с ребенком, в отношении которого они лишены родительских прав. Причем речь идет не только о тех правах, которые родители имели до достижения детьми совершеннолетия (родительских правах), но и других, вытекающих как из семейных, так и иных правоотношений. Например, таких как право на воспитание и образование ребенка, право на защиту прав и интересов детей, право на истребование ребенка от других лиц; право на получение назначенных ребенку пенсии, пособия, алиментов, иных платежей (сам же ребенок не теряет права на эти выплаты. Их будет получать для содержания ребенка то лицо, которому он передан на воспитание, или они будут перечисляться на счет того детского учреждения, где находится ребенок), право на получение алиментов от совершеннолетних детей, право на наследование по закону имущества детей в случае их смерти и т. д.
Анастасия Малахова
ИА "InterMedia", 4 июня 2007
Благотворительный концерт «Классика и Джаз» состоялся вопреки погоде
Благотворительный концерт «Классика и джаз» состоялся в музее-заповеднике «Коломенское» 1 июня. Мероприятие было приурочено ко Дню защиты детей, организатором выступило российское отделение ЮНИСЕФ. В начале вечера ведущие Оксана Федорова и Денис Мацуев сообщили, что все доходы от концерта, а также пожертвования публики пойдут в фонд акции «Дети улицы». Во время торжества зрители могли отправить sms и внести свою лепту в благотворительный фонд. Представитель ЮНИСЕФ Карл де Рой поведал, что в случае успеха нынешнего мероприятия благотворительные концерты 1 июня станут традиционными. Со вступительным словом также выступила певица Мария Гулегина – она поблагодарила аудиторию за участие в акции, и за то, что слушатели пришли, невзирая на прохладную погоду: «То, что нам сегодня холодно, – это маленькая частичка того ужаса, который переживают наши дети, живущие на улицах. Я говорю «наши», ведь любой ребенок – это наш с вами ребенок. И если мы сегодня сделаем доброе дело для них, это будет очень хорошо». Погода же для концерта на открытой площадке выдалась не самая удачная: и зрителям, и музыкантам было не просто всего при +15 и порывистом ветре, который уносил ноты с пюпитров и раскачивал сценические конструкции. Музыкальную часть торжества открыл 13-летний пианист Дмитрий Майборода. Сначала он сольно исполнил “Andante Maestoso” из балета «Щелкунчик» П.И.Чайковского, а затем вместе с оркестром «Новая Россия» п/у Евгения Бушкова «Вариации на тему Паганини» Александра Розенблата. Вслед за юным дарованием на сцену вышла Мария Гулегина. Она настолько не скрывала, что замерзает на холодном ветру, что кто-то из зрителей пожертвовал ей теплую шаль. В исполнении оперной дивы прозвучали «Колыбельная Светланы» Тихона Хренникова из к/ф «Гусарская баллада», арии из опер Джакомо Пуччини - “O Mio Babbino Caro” из оперы «Джанни Скикки» и «Молитва Тоски» из оперы «Тоска». Завершила свое выступление Мария Гулегина произведением, которое, по ее признанию, для нее «много значит в жизни», – “Ave Maria” Джулио Каччини. Денис Мацуев продемонстрировал виртуозное владение фортепиано в «Рапсодии на тему Паганини» С.В.Рахманинова. В иных пассажах руки пианиста двигались так быстро, что жк-экраны по бокам сцены не справлялись с такой скоростью. «А сейчас будет абсолютный экспромт, – обратился музыкант к публике перед следующим номером. - И хотя импровизация должна быть подготовленной, поверьте, сейчас она будет звучать без всякой подготовки». Далее он пригласил на сцену «гениальную» Ларису Долину. Вместе с певицей они порадовали аудиторию джазовыми стандартами “The Man I Love” и “Sweet Georgia Brown”. Мастерству музыкантов зрители аплодировали стоя и кричали: «Браво». После джазового блока Денис Мацуев покинул сцену, а аккомпанировать певице вернулся оркестр. «Прошу вас, быстрее! – торопила рассаживающихся музыкантов г-жа Долина. – А то я превращусь в Снежную королеву». В сольной части программы она исполнила мировые хиты “C’est Ci Bon”, “All By Myself”, «Вечная любовь» и “Memory” (из мюзикла “Cats” Э.Л.Уэббера). В финале концерта, когда, по замечанию Оксаны Федоровой, «в зале остались самые стойкие», в исполнении Марии Гулегиной и молодого певца Юрия Городецкого прозвучала «Застольная» из оперы «Травиата» Джузеппе Верди.
Концерт состоялся при поддержке Amway. Генеральный спонсор - Nokia. Технический партнер – JSA.
Сергей Баранов, InterMedia
Российская газета, 4 июня 2007
Мария Гулегина: Примадонна - это рабочая лошадь
Одним из главных событий нынешнего фестиваля "Звезды Белых ночей" Валерия Гергиева стало приглашение в новую постановку "Тоски" Пуччини мега-звезды мировой оперы Марии Гулегиной.
Мариинский театр завлек на свою сцену легендарную Тоску Марии Гулегиной, почти два десятилетия считающуюся лучшей в мире. И хотя сегодня нет ни одной значимой оперной сцены в Европе и Америке, где Гулегина бы не выступила в своей коронной партии, в России Тоску она спела впервые.
Новую постановку "Тоски" и готовили в расчете на масштаб Гулегиной, хотя текущие спектакли будут петь мариинские звезды Ольга Сергеева и Ирина Гордей. Однако постановщики создали столь грандиозную конструкцию спектакля, что потеряться певцам здесь не удастся: каждая сцена спектакля построена как кадр роскошной ленты итальянского кино, полной драматизма, страстей и той величественной красоты, которая со времен Римской империи стала знаком искусства.
Австралийцы режиссер Пол Каран и художник Пол Эдвардс педалировали именно эту ноту красоты в грандиозной черно-мраморной оправе сцены и в золотом ренессансном декоре колонн и дверей, напоминавших сверкающие врата Вечности. Сцену же, отблескивающую черным зеркальным светом, подняли под опасным углом, заставляя певцов рассчитывать каждый свой шаг и жест и разыгрывать, словно на шахматной доске, подлинно имперскую драму любви и политики. И хотя действие спектакля переместилось из исторических Наполеоновских времен в эпоху фашистской империи, а вместо католической мадонны художник Каварадосси писал в храме портрет белокурой фройлен, накал драмы не ослабел, потому что со времен Трои, эпохи цезарей, дожей до современных диктаторов суть ее остается неизменной - "любовь, из глубины которой вырастает несчастье", насилие, закат цивилизации.
И Тоска Гулегиной вписывается в масштаб именно такого действа, потому что страх и трепет ее любви к Каварадосси имеют апокалиптический оттенок: ее ревность, внезапные вскрики, ярость и легкие, нежные ласки, исступленные обращения к Богу и спасительное озарение - католический крест, которым она прикончила римского диктатора Скарпиа, слепо ведут ее к роковому финалу. Поэтому ее кокетливый воздушный поцелуй превращается под залпы расстрела Каварадосси в дикий, почти животный крик, а помутненное сознание - в суицид, когда обезумевшая Тоска сбрасывается с карниза, мелькнув, словно комета, шлейфом золотого платья. И в пустом пространстве, истребившем всех участников трагедии, в кровавом зареве заката торжественными столпами застывают вечные буквы AMOR.
В Мариинском спектакле у Гулегиной оказались достойные партнеры - и яркий, импульсивный Каварадосси - Ахмед Агади, и резкий, точный Скарпиа - Валерий Алексеев. Оркестр же под управлением Гергиева звучал как раскаленная магма, вползающая на сцену, - удушающая, несущая трагедию, взрывающаяся исступлением и католическими экстазами и погребающая в мороке вечности всех героев.
Накануне этой значительной для Мариинского театра премьеры Мария Гулегина, приехавшая в Россию не только исполнять Тоску, но и участвовать в благотворительной акции в День защиты детей, дала интервью "Российской газете".
Российская газета | В последнее время вы стали регулярно приезжать в Россию, причем с разными проектами. Ощущаете ностальгию или чувствуете себя здесь человеком мира?
Мария Гулегина | Когда-то у меня было ощущение, что родина мне недодала. Но сейчас без высокопарных слов могу сказать, что она всегда есть в моем сердце. Где бы я ни жила, я остаюсь русским человеком, говорю на русском языке, а на ностальгию у меня просто нет времени. Бывает желание вернуться в любимые места, на те сцены, где я пела. Скучаю, например, по Нью-Йорку - не была там больше двух месяцев. Но от ностальгии лечит работа.
РГ | Вы поете уже вторую партию в Мариинском, как образовался этот союз с театром?
Гулегина | Это целиком заслуга Валерия Гергиева. Он приглашает меня, и на этот раз сделал все возможное, чтобы я пела не только премьеру "Тоски", но и несколько спектаклей - два в Петербурге и д ва в Мадриде. Маэстро перекроил с этой целью расписание всего театра, подстроился под те свободные дни, которые есть у меня между летними спектаклями в Арена ди Верона. Поэтому вся благодарность за этот проект - ему.
РГ | Тоска - особая партия в вашем репертуаре: вы поете ее всю жизнь. Ноты, наверное, уже почти не открываете?
Гулегина | Открываю и очень часто нахожу что-то новое для себя. Бывает, что я пою до тридцати спектаклей "Тоски" в сезон, причем в разных постановках. Но этот спектакль Пола Карана дал мне новые ощущения - особенно визуальные. У меня бывали проблемы с режиссерами, когда приходилось воевать, чтобы не делать глупости. В этой же постановке все очень логично, хотя время и перенесено в эпоху фашизма. Удивительно, но все сделано так, что Тоску, как персонаж, здесь ничего не ломает: она какой была - романтичной, нежной, женственной, ревнивой - такой и остается. В любом случае для меня это спектакль не о политике, а о любви, о надежде, об искренности в отношениях между людьми. Ведь во все времена существовали люди, которые цинично использовали других в своей игре, и те, кто не воспринимает хитрость и двуличность нашего мира. Тоска относится к таким чистым людям.
РГ | Кроме того, у Пуччини Тоска - примадонна, обладающая сложным характером.
Гулегина | Мне кажется, что люди все-таки плохо представляют себе жизнь примадонн: думают, вероятно, что жизнь у нас легкая, что мы по коврам ходим и на золоте едим. Нет! Примадонна - это рабочая лошадь, которая поет в театре, в церкви, на концертах и отдает свое сердце людям. У нее нет времени на ложь в жизни: это чистый человек. А то, что у нас иногда называют примадонной расфуфыренную певичку, - с этим сталкиваешься в работе постоянно: одни работают рядом с тобой как лошади, а другие говорят - мы звезды, мы не придем на репетицию, - так это не примадонны, а чванливые гусыни, не достойные уважения. Примадонна - это другое состояние души, поэтому моя Тоска - чистое, нежное существо, сирота, которая воспитывала сь в женском монастыре. Она с Богом на прямой линии, поэтому, где ей знать о подлостях мира? Но если, конечно, ее изображать орущей теткой, как это часто происходит, то получится совсем другая история. После меня Тоску в Мариинке будет петь Ольга Сергеева, которая все репетиции была рядом со мной как друг: ей это тоже близко.
РГ | Вы сразу после премьеры участвуете в Большом благотворительном концерте в Коломенском "Классика & Jazz", средства от которого будут перечислены в Детский фонд ООН (ЮНИСЕФ ) "Защита детства" в Москве. Концерт организован по вашей инициативе?
Гулегина | Я -инициатор этой акции, потому - что считаю: нельзя сидеть просто в тенечке и не обращать внимания на то, что вокруг есть проблемы. Бог кому-то дал талант, кому-то - здоровых детей, но это не означает, что мы можем закрывать глаза на тех, кому что-то не дано. Самая подлая позиция: "А, все равно деньги недойдут, все равно ничего не получится". Нужно идти и работать, идти и помогать. Даже если один ребенок станет от этого счастливее, можно считать, что не напрасно прожил свою жизнь.
РГ | Вы специально интересуетесь проблемой детей в России?
Гулегина | Я просто считаю, что надо что-то делать, и первое - чтобы побольше детей-сирот обрело свою семью. Государство должно поощрять таких святых людей. Я и сама бы усыновила ребенка, но не имею на это права: меня почти не бывает дома, и мой собственный сын растет без меня. Сейчас, правда, в России у меня есть детский дом, который я курирую.
РГ | Если вернуться к искусству, то что нового происходит сейчас на основной для вас сцене Мет в Нью-Йорке?
Гулегина | Мет сейчас ведет потрясающую политику - просто уникальную, потому что записывает теперь каждый спектакль, и все, кому это интересно, могут увидеть его на видео, в Интернете, услышать по радио. Спектакли Мет транслируют в кинотеатрах Америки и Германии. И можно узнать, как та или иная певица спела сегодня или вчера, как у нее звучал голос, как она брала ноты. Это очень важно, потому что пиар иногда бывает черным и целиком зависит от звукозаписывающей фирмы, которая, естественно, настаивает, что слушать можно только ее записи, а все остальное - ужасно. Сейчас люди получили возможность сами оценивать, кто есть кто. Это относится и к пропиаренным певцам: они ведь не музейные экспонаты и тоже поют по-разному. Все это важно, потому что опера - живое искусство.
РГ | Как вы относитесь к идее, исходящей от нового руководства Мет, в целях популяризации оперы делать переводы либретто и петь спектакли на английском языке?
Гулегина | Я пока не сталкивалась с этим. Может, это имеет смысл для театров самой низкой категории - чтобы люди приходили и понимали, о чем поется в опере. Но ведь композитор писал конкретную вокальную линию на конкретную фразу, и интонация всегда настроена на определенное чувство, на определенный пульс. Конечно, в переводе все это теряется. Когда-то в России все певцы пели на русском языке, и я первая начала поднимать бучу, что правильно петь на иностранных языках. В тот момент я работала в Минске, и в театре против меня начали бойкот: все солисты пошли в ЦК, подписали письмо, а потом за меня взялись соответствующие органы. Так что я вынуждена была покинуть Россию.
РГ | В прошлом году вы сказали, что больше не будете петь в Ла Скала из-за изгнания из театра Риккардо Мути. Ситуация не изменилась?
Гулегина | Я тогда была очень обижена на Скала за маэстро. Точно так же поступила и Барбара Фриттоли, отказавшаяся от всех спектаклей в этом сезоне. Но время идет: Скала должна жить, публика ни в чем не виновата. Так что у меня появились договоренности на будущее.
РГ | А с Мути теперь не встречаетесь в работе?
Гулегина | Мы разговаривали и решили, что будем делать что-то новое. Мути для меня - идеальный маэстро, который не только делает с певцами партию в конкретной постановке, а вообще учит жизни, учит музыкальной совести. Он никогда не выпячивает себя: просто делает все для музыки и для к омпозитора. Я ему верю.
РГ | А публике вы всегда верите?
Гулегина | Публика - это такой организм, который каждый раз составляется из разных и совершенно не похожих друг на друга личностей: кому-то что-то нравится, кому-то не нравится. Но публика имеет право высказывать свое мнение, потому что она платит деньги, чтобы слушать конкретного певца или оперу. Другое дело, в какой форме высказывать свое мнение и как на это реагирует сам певец. В Калласс в свое время и редиски летели, но все равно она оставалась Калласс. Я верю публике, потому что когда на спектакле сидят две с половиной тысячи человек, не может быть так, чтобы все ошибались и только один певец был прав.
Ирина Муравьева
